О Чёрной Вершине:
  
|
Хотел бы я знать, какой будет зима, - С весной, которую я никогда не увижу; Хотел бы я знать, какой будет ночь, - С днём, который я никогда не увижу; Хотел бы я знать, какой будет жизнь, - Со светом, который я никогда не увижу; Хотел бы я знать, какой будет жизнь, - С болью, которая будет длиться вечно. Каждая ночь черна по-своему, Каждую ночь я хочу вернуться назад - В те времена, когда я бежал Сквозь Древние Леса. Каждая зима холодна по-своему, Каждую зиму я ощущаю себя таким старым, Настолько старым, как ночь, Настолько старым, как ужасный холод. Хотел бы я знать, какой будет жизнь, - Со смертью, которую я никогда не увижу; Хотел бы я знать, зачем нужна жизнь, - Жизнь, которая будет длиться вечно; Хотел бы я знать, какой будет жизнь, - Со смертью, которую я никогда не увижу; Хотел бы я знать, зачем нужна жизнь, - Жизнь, которая будет длиться вечно. Burzum |
  
|
“ Под звуки похоронного марша… под шелест дождя, низвергающегося с тёмно-серых пасмурных небес… шагая по мокрым осенним листьям… слыша мелодию истерических рыданий… созерцая сгорбленные силуэты, движущиеся вслед за гробами… ты понимаешь глубину своей мысли и осознаёшь то далёкое чувство сомнения, прежде тобою нещадно отвергаемое, то самое чувство, способное раскрыть для души столь многое…
Безликий чёрный ворон… существование без души и духа… вечный полёт сквозь тьму, сквозь холод и туман… величественный взмах крыльев… вечный сон… сон полёта… Ворон летит призрачной тенью сквозь наши спящие души… мы чувствуем его леденящее прикосновение… но он улетает прочь… устремляясь к нескончаемым дождям и чёрным вершинам.
Холод… мертвенный холод и вечная тьма в мерклых лабиринтах разума. Мы вечны. Мы были всегда. Взирая на мир с высоты тёмных облаков, скрывающих безответные небеса, мы видим этот мир иным, не таким, каким он предстаёт перед близоруким взором дремлющего человечества. Мы, предвосхищённые, одержимые смертными силами, пронизанные стальными струнами глубокомыслия словно потоками северного ветра, чувствующие, постигшие все тонкости, призрачные параллели, каждую безмерную грань бессчётного множества чувств, живущих в наших кристально чётких как иллюзия и изменчивых как угнетённое сознание мирах, мы, молчаливые и мрачные скитальцы, отшельники, аскеты мысли, видим всё, понимаем всё, чувствуем всё скрытое и беспредметное, ибо в нас и только в нас кроется ужасающая тайна… Мы взираем на мир свысока, без гордости или презрения, без жалости или сострадальческой любви… мы лишь чувствуем и созерцаем… не смотрим, но видим… Мы взираем на мир с чёрной вершины, обители нашего бесконечного духа. Мы скрыты во мраке, но наши мерцающие глаза видят всё. Это музыка, – музыка иного понимания вселенной, предметов и явлений, её наполняющих.
Мы – особая каста живых существ, безнадёжно удалившаяся от человечества. В нас и только в нас обитает истинное чувство. Желающий понять, жаждущий узреть мир таким, каким его видим мы, алчущий тёмных познаний, открытых нашему воспалённому уму, – взберись к нам, на чёрную вершину… и для тебя растворятся двери мучительных таинств – многогранных звучаний вечной музыки… Именно в музыке кроется главное таинство бытия.
Мы знаем особую музыку, ибо не все мирские, нещадно колеблющие тонкий воздух звуки способны вскрыть закорузлые, покрытые пылью каменные врата иного мира, но лишь некоторые из них – истинные неподдельные мелодии – способны внушить понимание. Такая музыка не может быть общеизвестной, она не может звучать повсюду, но лишь в избранные мгновения в присутствие узкого круга посвящённых людей. Эта музыка есть таинство, что уже само по себе обрекает её на вечное погребение в холодном, преданном печальному забвению андерграунде. Этой музыке и посвящён наш журнал. Его строки призваны осветить существование множества одиноких и бессильных душ, наделённых по иронии мёртвой судьбы голосами иных миров.
Это люди.
Обычные люди, такие же как мы или вы.
Они одиноки и молчаливы, вся их жизнь, весь её смысл и самоцель заключены в этом снедающем, низводящем в могильный холод и мрак одиночестве и суровой отрешённой природе.
Этим людям открыты в чувствах глубокие, непостижимые истины. Они слышат призрачные голоса, доносящиеся с чёрной вершины и пытаются передать сказанное ими через музыку.
Удачна эта музыка или нет, хороша она или плоха, гениальна или бездарна – вопрос другой. Главное – это музыка, берущая своё начало оттуда – с ЧЁРНОЙ ВЕРШИНЫ. ”
Dunkelheit
“Сумрачные остатки бывшего леса склонялись под тяжестью непосильных воспоминаний. Когда-то здесь было солнце, свет озарял их и давал им жизнь... теперь светит только морозная луна… Луна – солнце мёртвых. Накопленный гнев требовал прощения. Желание заполнить пустоту, разбить её в дребезги, становилось нестерпимым…. Никто не понимал, за что нужно было расплачиваться, за что сносить эти муки. В надежде на спасение тянули свои руки к небесам, молили о пощаде. Небеса были тверды и безжалостны. Казалось, путь к ним уже давно закрыт. Осталась только кара. Кто не смог ещё умереть, тот умрёт позже … унаследует смерть.
Давно перегнившие листья, поваленные деревья и мрак непроходимого бурелома... то, что когда-то было частью великой природной силы, теперь напоминало пустыню. Эти края умерли навсегда с теми, кто в них обитал. Мёртвый лес... только холод и тьма. Здесь невозможно услышать звуки... чтобы хотя бы один из них был похож на звук природы. Стоны, скрежет и гул земли становится слышен всё больше, всё сильнее, пока эта тьма полностью не объемлет тебя. В этих местах нет жизни, здесь место ослабшим или ещё не умершим существам. Здесь нет бога...
Напряжение - вязкое обволакивающее чёрное чувство. В эти минуты испытываешь что-то вроде своего второго рождения, рождения в бездну. Страх носится в воздухе, кровь стынет в жилах… нечеловеческие чувства, инстинкты зверя, всё то, что было сокрыто в тебе самом, и что получило возможность выйти наружу. Ты - лишь безумный раб, дряхлый старик, потерявший всякую веру на упование. Тусклые звёзды, казалось, испускали свой подозрительный свет с силой ранее им неприсущей, они гасли.
Становится всё холоднее... Этот холод исходит из самой земли... мгновенно проникая в тернии сознания. Безжалостно и властно. Хочется умереть, чтобы больше никогда не проснуться.
Одинокий силуэт плавно скользит... тени безмолвно ложатся друг на друга, расстилаясь толстым ковром. Тяжёлые, едва слышные шаги задают некий ритм всей этой загробной жизни, подчиняют себе всё. Силуэт движется совсем тихо, едва заметно для глаз. Что-то заставило его исчезнуть на какие-то мгновения и снова появиться. Местность совсем неровная... влажная сочащаяся почва способна пожрать любого. Безжизненные идолы, окаменевшие статуи бросают колкие застывшие взгляды. У них нет плоти - они бестелесны. Только тени тех, кто раньше был людьми...
"Я здесь!", - разродился крик, застилающий пустыню. Хрипом отозвалось эхо и смолкло. Вселенная молчала. Если эта тишина была иллюзией, сознание не может её вынести, ей не было словесного объяснения. Резко подул ветер, заставив стонать скорченные ветки, затрещали стволы… вселенская боль. Если бы кто-то мог вынести эти звуки, то должен был быть НЕ ЧЕЛОВЕКОМ.
Силуэт замер, словно кто-то придал этому свою волю. "Я достиг своего пути!?" – вновь зазвучало повсюду, эхом отдаваясь во все стороны. Невозможно было понять, откуда доносятся эти нечеловеческие звуки, они были повсюду. Голос Космоса, голос оттуда – с Чёрной Вершины.
Лес закончился. Появилась равнина, она казалось безграничной... это вселенная, пустая и безжизненная. Скользя вдаль, силуэт неуклонно исчезал из видимости человеческого глаза. Он просто ступал в бесконечность, не оставляя даже следов, у него не было плоти. Имя ему – Вечность. В одно мгновение всё оборвалось, картина исчезла…. Появился снова этот мёртвый лес, окутанный дымкой туманного безумия. Вдали едва виднелись чёрные вершины.… Загремел гром, блеснуло лезвие молнии, пошёл дождь…”
Nefestos
НА ГЛАВНУЮ / MAIN